28 дек. 2016 г.

Я не хочу врать, я хочу любить. Я устал...

Вчера в моем статусе на фейсбук появилась запись "Я не хочу врать, я хочу любить. Я устал...".
Многим, совершенно естественно, показалось, что запись это как некий крик исстрадавшейся поэтической души.
Последовали советы, многие из которых весьма и весьма мудры. И я очень Вам благодарен за соучастие!)))
К сожалению скопировав их. чтоб использовать здесь, я поторопился удалить статус и в итоге потерял и то и другое. Но ничего страшного...
Суть в том, что это провокация для выявления того, как мы не в пример своим далеким предкам, стали воспринимать Слово лишь в своем прямом смысле, в своей простоте забыв о том, что "В начале было слово".
Древние поэты подняли бы на смех поэтов нынешних, лишивших себя почти всего языкового инструментария и разучившихся вкладывать в одно предложение разные смыслы.
Именно это ценилось в древней поэзии - одно предложение, два-три смысла которые порой дополняют друг друга, а порой совершенно противоречат.
Что за инструментарий? Да самые обычные, например омонимия, параномазия, полисемия и антонимия и прочее...
Представьте себе - на площади одного из средневековых городов Европы проходит театральное представление (пока не стану говорить где,какое и с каким именно событием оно связано).
Трудно сказать фарс это или мистерия, но главный герой произносит слова "Я не хочу врать, я хочу любить. Я устал..." и в тот же день или же спустя какой-то, чуть более продолжительный период времени, происходит покушение на главу этого города. Его находят заколотым пиками.
Каким образом два этих события могут иметь друг к другу отношение? Во первых необходимо учесть, что бродячие театры это самые мобильные группы которые только и могли существовать в средневековой Европе, а следовательно это самая удобная и безопасная форма передачи информации. Это при условии когда почта подвергается беспощадной цензуре, а каждый чужак в городе оказывается под неусыпным вниманием местных секретных служб. А такие условия, как оказывается являлись обыденностью.
Не удивляйтесь, в известном фильме "Неуловимые мстители" Буба Касторский рассказывает полковнику секретной службы именно о том способе передачи информации о котором мы здесь и ведем речь, но только наш театральный герой, произнося слова "Я не хочу врать, я хочу любить. Я устал..." прекрасно осознает, что адресат имеет ключ к расшифровке и этот ключ антонимия.
Если есть утверждение, то есть есть и обратное тому и тогда словосочетание "Я не хочу врать, я хочу любить. Я устал..." понимается как "Я не хочу верить, я хочу убить. Я на пике (состояние обратно усталости)...". Далее, если есть субъект, то есть и анти-субъект и тогда читается "Он не хочет верить, он хочет убить. Его на пику."
И это приказ к действию, который пришел к исполнителям от туда откуда не могла заподозрить ни одна служба безопасности. Если исследователи творчества средневековых театров совместят их тексты с событиями произошедшими в тех или иных городах, то обязательно обнаружат странные, повторяющиеся совпадения. Бродячий театр являлся важнейшим инструментом средневековых силовых центров. Так что под самым чудесным, эмоциональным словом может скрываться приказ к убийству.
Но это лишь жалкие остатки того, что практиковалось тысячелетиями ранее. Например, в одном из шумерских текстов, мною найден тайнописный приказ верховного жреца к жрецу-наместнику с приказом ликвидировать царя.
Письмо адресовано самому царю, но царю прочитывает письмо жрец наместник и это письмо начинается со слов "Царь Великий" - HUŠ-ma mah. 

Что же тут может быть плохого? А плохо для царя то, что это не стандартное обращение LUGAL и употреблена форма HUŠ-ma mah потому, что это приказ жрецу-наместнику ликвидировать царя, но только приказ этот на армянском от HUŠ "подсказка" (от UŠ "намерение, замысел") и mah "смерть". 


То есть то, что на шумерском означает "Великий Царь", на армянском означает "Приговоренный к смерти" и вряд-ли шумерские цари могли представить себе как дорого им обойдется этот комплимент. 


А дальше о строках Гесиода

На пятипалом суку средь цветущего пира бессмертных
Светлым железом не надо с зеленого срезывать суши.


Как его понимал Плутарх, но что на самом деле говорил Гесиод.







1 комментарий: