Турция и Азербайджан становятся одной военной системой. Что должна успеть Армения
Однако именно этот пакет, подписанный 30 сентября 2026 года, не выглядит подготовкой к новой эскалации против Армении. Значительная часть приобретаемых возможностей имеет очевидное применение на иранском и каспийском направлениях. Береговой ракетный комплекс бессмысленен против страны, не имеющей выхода к морю, а средства радиоэлектронной борьбы, радиолокации и авиации отражают расширение круга задач, стоящих сегодня перед Азербайджаном.
Конечно при изменении военно-политической обстановки значительная часть этих возможностей может быть использована и против Армении, но конкретно эта сделка важна прежде всего как практический этап системного сращивания вооружённых сил Азербайджана и Турции.
Нам гораздо интереснее то, что параллельно происходит с самими вооружёнными силами двух государств.
Шушинская декларация 2021 года предусматривает совместные учения, обмен личным составом, повышение взаимодействия вооружённых сил, координацию в сфере вооружений, технологический обмен, совместные исследования и развитие оборонного производства. То, что несколько лет назад было закреплено как договорная рамка, постепенно наполняется реальной военной инфраструктурой.
На учениях TurAz Qartalı-2026 азербайджанские и турецкие ВВС уже отрабатывали конкретный алгоритм совместных воздушных операций.
В сентябре на учениях «Сила единства – 2026» с участием Азербайджана, Турции и Узбекистана официально ставились задачи повышения готовности к совместным операциям.
Параллельно идет технологическая локализация. ASELSAN и азербайджанская NOVASIS подписали предварительный протокол о создании предприятия в Нахичевани. Это уже не просто торговля готовым оружием.
Именно совокупность этих процессов имеет для Армении большее значение, чем характеристики конкретной ракеты или радара.
Но здесь возникает важный парадокс. Чем заметнее становится рост турецко-азербайджанской военной мощи, тем необычнее выглядит нынешняя система внешнего сдерживания вокруг самой Армении.
Сегодня положение Армении принципиально отличается от ситуации нескольких лет назад. Вашингтонский мирный процесс и проект TRIPP создают вокруг Сюника новый политико-экономический контекст. Хотя никакого военного или вооруженного присутствия TRIPP не предусматривает, в определённом смысле это создаёт над Арменией американский зонтик.
Но зонтик этот политико-экономический, а не военный.
Гипотетическая попытка силового изменения существующего положения затронула бы не только Армению. Она ударила бы по американскому инфраструктурному проекту, американским экономическим интересам и политической конструкции, созданной при непосредственном участии Вашингтона.
Но американский фактор — лишь половина этой конструкции сдерживания. С другой стороны существует Иран, который по совершенно иным причинам также жизненно заинтересован в сохранении армянского суверенитета над Сюником и армяно-иранской границы.
У Тегерана совершенно иные отношения с Вашингтоном, совершенно иные цели в регионе и совершенно иное представление о желательном балансе сил. Но когда речь заходит о сохранении армянского суверенитета над Сюником и армяно-иранской границы, интересы двух противников сходятся.
Иран на протяжении нескольких лет последовательно заявляет, что изменение границ и геополитического статус-кво в Южном Кавказе для него неприемлемо. Эта позиция сохранилась и после появления TRIPP. Тегеран поддерживает транспортную связанность при условии сохранения суверенитета государств и существующей геополитической конфигурации региона.
Причина понятна.
Армения для Ирана — это не только сосед. Это армяно-иранская сухопутная граница и маршрут на север через суверенную территорию Армении. В армянской концепции «Перекрёстка мира» и TRIPP этот маршрут может получить дальнейшее развитие вплоть до направления Персидский залив — Чёрное море. Тегеран заинтересован именно в такой связности, а не в появлении экстерриториальной турецко-азербайджанской линии, которая изменила бы геополитическую конфигурацию его северной границы.
Возникает почти абсурдная геополитическая картина.
Соединённые Штаты и Иран находятся сегодня в состоянии активной войны — и одновременно оба по совершенно разным причинам заинтересованы в сохранении армянского суверенитета в Сюнике.
Вашингтону важно сохранить собственный проект, инвестиции и достигнутую им политическую конструкцию.
Тегерану — не допустить геополитического передела на своей северной границе и сохранить Армению как самостоятельное звено региональной транспортной системы.
Мотивы противоположны. Интерес в данном конкретном вопросе совпадает.
На сегодняшний день это действительно создаёт вокруг Армении весьма необычную систему внешнего сдерживания.
Но даже столь редкое совпадение интересов двух воюющих между собой держав не может считаться вечной гарантией безопасности Армении.
Администрации в Вашингтоне меняются. Политические режимы и приоритеты могут меняться и в Тегеране. Меняются интересы великих держав, союзы и региональные конфигурации.
География при этом остаётся.
Армения находится между Турцией и Азербайджаном, а Сюник физически отделяет основную территорию Азербайджана от Нахичевани и далее от Турции.
Сегодня TRIPP позволяет решить проблему транспортной связности мирным способом, не меняя границ и сохраняя армянский суверенитет.
Но сама проблема географического разрыва для Баку и Анкары никуда не исчезает.
Причём Ильхам Алиев однажды описал её весьма откровенно. На саммите Совета сотрудничества тюркоязычных государств в марте 2021 года он, говоря о Зангезуре, заявил, что при взгляде на карту кажется, будто «в наше тело словно вонзили кинжал», разделив тюркский мир. Затем Алиев прямо связал транспортные коммуникации через "Зангезур" с будущим соединением тюркского пространства.
Так что армянская стратегия безопасности не может строиться на предположении, что сегодняшний международный расклад сохранится навсегда.
В условиях крупного регионального кризиса, изменения американской политики, ослабления Ирана или любого другого серьёзного форс-мажора у Турции и Азербайджана останется стратегический интерес к максимально прямой сухопутной связности. И тогда значение будет иметь уже не то, для какого направления первоначально закупался тот или иной комплекс, а совокупная военная мощь двух государств и степень их способности действовать как единая система.
И здесь особенно примечательно недавнее многозначительное заявление иранского посла в Армении Халила Ширголами. Говоря о перспективах устойчивого мира, он отметил, что одного мирного дискурса недостаточно и что необходим реальный баланс сил, особенно между Арменией и Азербайджаном.
Это, пожалуй, и есть наиболее трезвое определение задачи, стоящей перед Арменией уже сегодня.
Американское присутствие в TRIPP, интересы Ирана и мирный процесс способны создать благоприятную внешнюю среду и дать стране время.
А вот каким будет баланс сил, когда эта внешняя среда однажды изменится, зависит уже от самой Армении. Причём соперничать с Турцией и Азербайджаном простым наращиванием количества вооружений Армения не сможет. Значит, это время необходимо использовать для технологического рывка — прежде всего в тех областях, где технологии способны компенсировать разницу в размерах, ресурсах и численности.
Комментарии
Отправить комментарий