Принцесса на горошине и цена свободы
О европейских ценностях легко говорить, пока их защита не требует отказаться от собственного удобства. Испытание начинается тогда, когда за убеждения приходится платить. Именно здесь я вижу главную слабость современных западных демократий, особенно европейских.
Общество может искренне считать человеческое достоинство высшей ценностью — и оказаться неспособным защитить человека. Оно может осуждать агрессию — и годами сохранять зависимости, которыми агрессор воспользуется. Между нравственным убеждением и политическим действием возникает разрыв. Противник замечает его раньше, чем общество признаёт его существование.
Причину этой слабости я вижу в длительной жизни в сравнительно защищённой среде. Комфорт постепенно начинает восприниматься как естественное состояние мира. Теряется понимание того, сколько усилий требуется для его сохранения. Возникает ожидание, что серьёзный конфликт можно разрешить переговорами, а внутреннюю проблему — дополнительными расходами. Столкновение с противником, который сознательно выбирает насилие, кажется досадным отклонением от нормального порядка вещей.
При этом материальные возможности Запада остаются огромными. В мировом рейтинге инноваций 2026 года первые места занимают Швейцария и Швеция, за ними идут США. Франция в 2021–2025 годах была вторым крупнейшим экспортёром основных вооружений, обеспечивая 9,8% мирового объёма их экспорта. Речь идёт об обществах, располагающих серьёзными научными и промышленными ресурсами. Их политическая слабость особенно опасна именно потому, что она способна обесценивать уже имеющуюся силу.
Демократия обладает механизмами исправления ошибок. Свободная дискуссия позволяет оспорить плохое решение, сменяемость власти — заменить тех, кто его принял. Однако эти механизмы требуют готовности общества услышать неприятную правду. Если избиратель ожидает сохранения привычного благополучия при любых обстоятельствах, политик получает стимул обещать ему именно это. Предупреждение об угрозе становится политически менее выгодным, чем обещание избавить от неудобств.
Здесь возникает вопрос о воспитании самого человека. Университет должен учить выдерживать столкновение желаемого с действительным. Если рассуждения о том, каким мир обязан быть, вытесняют понимание того, как он устроен, образование теряет важнейшую функцию. Можно обладать обширными знаниями и оставаться внутренне неподготовленным к ситуации, в которой привычные условия перестают действовать.
Гедонизм в таком понимании — зависимость от собственного удобства, привычка оценивать решения прежде всего по тому, насколько они сохраняют комфорт. Когда эта привычка проникает в образование и управление, общество начинает терять способность к длительному напряжению. Требования реальности воспринимаются как несправедливость, от которой следует найти защиту, а не как условия, с которыми необходимо работать.
Так Европа начинает напоминать философствующую принцессу на горошине. Ей больно от несовершенства мира. Она умеет подробно объяснить, почему мир должен стать справедливее. Но представить, что для этого придётся пожертвовать частью собственного удобства, ей гораздо труднее.
Чрезмерный либерализм я вижу в утрате связи между правами и ответственностью. Социальные обещания требуют экономической основы. Приём мигрантов требует работающей интеграции и общих правил. Защита достоинства требует способности остановить того, кто его попирает. Когда обсуждать ограничения становится морально неудобно, противоречия накапливаются. Затем ими начинают пользоваться популисты, обещающие простые решения уже значительно усложнившихся проблем.
У этого поведения есть понятный политический механизм. Расходы на предотвращение будущей угрозы видны сегодня. Успешно предотвращённая катастрофа обычно остаётся незаметной. Сохранение текущего удобства приносит немедленное вознаграждение, а стратегический просчёт может проявиться уже при следующем правительстве. Издержки откладывают, передавая их тем, кто придёт позже.
Долгое время существовала и возможность переложить часть ответственности за безопасность на другого. В докладе Марио Драги 2024 года прямо отмечалось, что американский защитный зонтик позволял Европе направлять бюджетные средства на иные приоритеты. Благоприятная международная среда также позволяла меньше беспокоиться о растущих зависимостях. Теперь эти зависимости превратились в уязвимости.
Но признание этой проблемы после разрушения прежних условий ещё не означает появления способности жить в новых.
Украина показала, насколько опасно откладывать изменение поведения. Ещё в апреле 2021 года Европарламент, указывая на российское военное давление, требовал остановить завершение «Северного потока — 2». Однако июльское соглашение Германии и США предполагало сохранение проекта с обещаниями принять меры, если Россия использует энергетику как оружие или предпримет новую агрессию против Украины. Риск был известен. Политическое решение заключалось в попытке управлять им, сохранив проект.
Предупреждение признали достаточно серьёзным, чтобы включить его в дипломатический документ, но недостаточно серьёзным, чтобы отказаться от удобного решения. В этом я вижу стратегическую близорукость: опасность уже присутствует в расчётах, а привычки, определяющие выбор, остаются прежними.
Карабахские армяне столкнулись с ещё более тяжёлым разрывом между словами и последствиями. В июле 2022 года ЕС заключил энергетическое партнёрство с Азербайджаном, стремясь уменьшить зависимость от российского газа. Уже 6 сентября 2023 года, на фоне блокады Лачинского коридора, Жозеп Боррель в официальном ответе от имени Еврокомиссии сообщал о риске гуманитарного кризиса и парламентских призывах к санкциям. При этом приостановление энергетического меморандума не рассматривалось.
После азербайджанского наступления 19 сентября более ста тысяч армян были вынуждены покинуть Нагорный Карабах. Европарламент назвал этот исход этнической чисткой. В той же резолюции он указал на бездействие российских миротворцев и признал, что прежние парламентские предупреждения не привели к существенному изменению политики ЕС в отношении Азербайджана.
Ответственность за наступление лежит на Баку; провал миротворческой защиты касается Москвы. Вопрос к европейским руководителям относится к их собственному выбору: насколько серьёзным инструментом защиты людей они считали экономические отношения с Азербайджаном? В марте 2026 года председатель Европейского совета Антониу Кошта и Ильхам Алиев вновь подтвердили дальнейшее выполнение энергетического меморандума 2022 года, назвав Азербайджан надёжным партнёром в диверсификации европейских энергопоставок.
Цена такого противоречия распределяется неравномерно. Одни государства взвешивают торговые издержки и политические неудобства. Другие люди теряют дома. Поэтому украинский и армянский опыт заставляет оценивать европейскую политику гораздо строже, чем это принято в отвлечённых разговорах о гуманизме.
Путин пытается использовать именно эту чувствительность к издержкам. В феврале 2024 года, говоря о возможной отправке западных войск в Украину, он предупреждал о ядерном конфликте и заявил: «Они уже забыли, что такое война». Я вижу в подобных заявлениях попытку сделать сопротивление российской агрессии психологически страшнее, чем уступку ей. Агрессор создаёт угрозу, а затем предъявляет помощь его жертве как источник опасности для всех остальных.
Если угроза приносит уступку, у угрожающего появляются основания повторить её. Каждое отдельное отступление можно представить разумным способом избежать немедленного столкновения. Однако последовательность таких решений способна сделать следующее столкновение вероятнее и дороже.
Сегодня западные государства помогают Украине и увеличивают оборонные обязательства. ЕС и его государства стали крупнейшим источником финансовой помощи Украине. В 2025 году союзники по НАТО обязались к 2035 году направлять на оборону и связанные с безопасностью расходы 5% ВВП, включая не менее 3,5% на основные оборонные потребности. Масштаб этих решений существенен. Их появление само по себе даёт мало оснований говорить о преодолении причин прежней слабости.
Гром уже грянул.
Доклад Драги вышел в 2024 году. Новые оборонные цели НАТО приняли в 2025-м. Полномасштабное российское вторжение началось в феврале 2022 года. К моменту этих решений необходимость пересмотра прежней политики уже была предъявлена войной.
«Гром не грянет, мужик не перекрестится» — эта формула гораздо точнее описывает происходящее, чем разговоры о своевременном стратегическом пробуждении. Причём запоздание повышает цену исправления: приходится одновременно восполнять прежние упущения и отвечать на уже действующую угрозу.
Главная проблема глубже календаря. Кто будет претворять новые решения в жизнь?
Моё недоверие связано именно с людьми и привычками управления. Политическая и образовательная культура, сформированная длительным комфортом, может научиться произносить слова о тяжёлых испытаниях значительно быстрее, чем научится к ним готовиться. Человек уже понимает, что прежний порядок разрушен, но продолжает принимать решения так, словно привычные условия скоро восстановятся.
Это напоминает писателя, взявшегося описывать тяжесть лагерной жизни, которой он никогда не прочувствовал. Он способен подобрать убедительные слова. Однако за словами может отсутствовать понимание того, как лишения меняют поведение человека, его волю и способность выдерживать нагрузку. В политике такой разрыв опаснее: последствия ошибочного представления о действительности переживают другие люди.
Поэтому увеличение бюджетов оставляет открытым вопрос о результате. Деньги ещё предстоит превратить в работающие производственные мощности и устойчивую готовность общества оплачивать безопасность. Для этого нужна дисциплина исполнения, способная пережить падение популярности правительства.
Насколько конкретными должны быть требования к обществу, показывает шведская памятка «В случае кризиса или войны». Она напоминает об обязанности большинства жителей участвовать в общей обороне и предлагает готовиться обеспечивать основные потребности как минимум неделю без государственной помощи. Причина названа прямо: ресурсов одновременно на всех не хватит, поэтому они должны прежде всего доставаться наиболее нуждающимся.
Здесь уже обозначена цена ответственности. Но напечатать эту цену в инструкции гораздо легче, чем сформировать устойчивую готовность её платить. Именно такую готовность предстоит проверить на практике.
Мой прогноз на ближайшие десять лет — дорогое, неравномерное и частичное исправление прежних просчётов.
Я ожидаю роста оборонных расходов и одновременно усиления политического сопротивления их последствиям. Запоздалые решения будут сталкиваться с прежней привычкой откладывать неудобный выбор. В результате расходы способны расти быстрее, чем способность предупреждать угрозы.
Даже перевооружение может сохранять зависимость от чужих решений. По данным SIPRI, в 2021–2025 годах США обеспечили 58% импорта основных вооружений европейскими членами НАТО. Поэтому Европа может стать лучше вооружённой, продолжая зависеть от американских поставок. Создание собственной устойчивой промышленной основы потребует длительной работы, результаты которой не укладываются в удобный электоральный календарь.
Франция, на мой взгляд, через десять лет сохранит значительное влияние: её оборонная промышленность даёт для этого материальную основу. Но инициативы о европейской самостоятельности будут оценивать по способности организовать производство и совместные действия. Если политические обязательства начнут пересматривать при каждой смене правительства, промышленный потенциал так и не превратится в устойчивую стратегическую силу.
Внутри Европы я ожидаю усиления различий между государствами, готовыми принимать издержки заранее, и теми, кто продолжит ждать следующего удара. Способность действовать будет всё больше зависеть от групп стран, которые сумеют поддерживать обязательства вопреки внутреннему сопротивлению. Общие декларации при этом могут сохраняться, скрывая всё более неодинаковую готовность их исполнять.
Главное испытание наступит, когда непосредственный испуг ослабеет. Тогда выяснится, произошло ли изменение привычек или общество лишь на время согласилось с необходимостью обороны. Если обязательства начнут сокращать при первых электоральных потерях, противник получит подтверждение: достаточно дождаться усталости.
У такого развития есть и внутренняя опасность. Когда демократия долго обещает защиту, но демонстрирует беспомощность, граждане начинают искать того, кто предложит быстрый порядок и избавление от унижения. Так привычка избегать тяжёлых решений способна подготовить спрос на власть, которая избавит общество уже от самого права принимать решения.
Комментарии
Отправить комментарий