СССР 2.0 или банальный передел? Зачем Кремль забирает частную собственность и при чём тут армянский бизнес
На улицах российских городов и в телевизионных студиях всё чаще появляется советская символика. Красные флаги, гербы СССР, ретро-эстетика. Однако за этой визуальной ностальгией разворачивается гораздо более фундаментальный процесс — масштабная пересборка правил игры в российской экономике.
Пока общественное внимание приковано к геополитике и военным расходам, государство активно пересматривает границы допустимого для частного капитала.
История показывает, что отношение государства к частному капиталу в России может кардинально меняться. В 1920-х годах, после разрухи Гражданской войны, советская власть ввела НЭП — разрешила частную торговлю, предпринимательство и накопление капитала, чтобы быстро восстановить экономику. Но как только базовые задачи были решены, а государственная машина окрепла, частный предприниматель из «спасителя экономики» превратился в нежелательный элемент, а его активы были изъяты.
После 1991 года Россия вновь дала частному бизнесу сформировать гигантские коммерческие империи, инфраструктуру и богатство. Но сегодня, столкнувшись с масштабными военными и геополитическими вызовами, государство снова пересматривает правила.
Первым этапом стал перехват контроля над активами уходящих зарубежных компаний. В ответ на санкции. Передача европейских предприятий под «временное управление» Росимущества формально не отменяет права собственности, но на практике полностью отстраняет владельцев от управления.
Однако война в Украине простимулировала и процесс быстро вышел за рамки ответа на внешние санкции. В государственную собственность через судебные иски уже изымаются активы на триллионы рублей. Под пересмотр подпадают стратегические предприятия нефтегазового сектора, портовой инфраструктуры и промышленности.
Основными механизмами изъятия становятся антикоррупционные иски, требования о нарушениях при приватизации 1990-х годов или риски «ненадлежащего контроля».
Ярким примером стала ситуация с аэропортом Домодедово: по решению суда стратегический объект был изъят у прежнего владельца и передан другой структуре.
Главный вопрос сегодня — каков конечный замысел Кремля?
Идет ли речь о выстраивании замкнутой экономики по типу «китайской модели» с жестким подчинением бизнеса партийно-государственным интересам и фактическим «железным занавесом» для капитала? Или мы наблюдаем ситуативное перераспределение ресурсов под нужды затяжного конфликта?
Очевидно одно: границы государственного вмешательства последовательно расширяются, а формальный статус собственника всё меньше отличается от назначенного государством управляющего.
В этой системе крупный бизнес рассматривается не просто как источник налогов или держатель активов, а как управляемый инструмент влияния. Когда предпринимателя задействуют в политических проектах Кремля, он автоматически попадает в зону повышенного риска.
Смотрите на примере Рубена Варданяна. Став политической фигурой под прямым давлением Москвы для продвижения прокремлевской повестки в Армении, Варданян выполнял конкретную прикладную функцию. Как только проект исчерпал себя, фигура оказалась не нужна — и Варданяна без колебаний «пустили в расход», отказав в какой-либо политической или дипломатической защите.
Ровно в той же ситуации находится и бывший президент Армении Роберт Кочарян.
Похожая матрица прослеживается и в отношении Самвела Карапетяна. На фоне проблем с собственностью в самой Армении (в частности, вокруг «Электрических сетей Армении») его бизнес-империя в России («Ташир») остается устойчивой ровно до тех пор, пока он выполняет отведенную ему роль политического и экономического рычага.
Как только Кремль посчитает, что Карапетян исчерпал свою политическую полезность или его фигура мешает новым договоренностям, его российские активы могут оказаться под ударом точно так же, как активы других участников рынка. Прошлые заслуги, лояльность или размер состояния здесь не сыграют никакой роли.
Ну и какой вывод?
Вывод простой - российскому предпринимателю сегодня угрожает не возврат Госплана, а превращение собственности в условное право, напрямую зависимое от его политической полезности для государства. Крупный капитал может зарабатывать триллионы, но в любой момент может быть перераспределен — вместе с активами и самим владельцем.
P/S.
Пророссийская оппозиция в Армении обязательно проведет параллели и скажет, что действующее правительство Армении делает ровно то же самое. В качестве аргументов наверняка будут приводиться шаги властей вокруг «Электрических сетей Армении» или других крупных активов: мол, «вы критикуете Кремль за деприватизацию, а сами переписываете правила игры и давите на крупный капитал под предлогом “общественного интереса”.
Однако при внешнем сходстве между этими процессами есть фундаментальная институциональная разница: в одном случае мы видим демонтаж самого института частной собственности в пользу автократического государства, а в другом — жесткую политическую борьбу за контроль над стратегическими ресурсами внутри всё еще открытой рыночной системы, причем находящейся под наблюдением институтов западных демократий.
Комментарии
Отправить комментарий